ПОЛКОВНИК КОРДАШЕВСКИЙ
И ЕГО ЭКСПЕДИЦИОННЫЙ ДНЕВНИК

Вышла в свет новая книга “Тибетские странствия полковника Кордашевского” (СПб: Дмитрий Буланин, 1999). Это дневник Николая Викторовича Кордашевского “С экспедицией Н.К. Рериха по Центральной Азии”, написанный им под псевдонимом “Н.Декроа”. Он повествует об одном из самых загадочных путешествий в Тибет, предпринятых в XX столетии, — Миссии Западных буддистов в Лхасу.

Скупые биографические данные об авторе дневника не могут в полной мере объяснить суть происходивших тибетских событий. Тем не менее, следует начать все-таки с биографии. Для нас биография автора — это едва различимый пунктир жизни. Родился Николай Викторович Кордашевский в 1878 году в старом родительском замке недалеко от Ковно, в семье литовских помещиков. Нельзя точно утверждать дат, все они выводятся приблизительно, из намеков Кордашевского о своем прошлом, причем оброненных всегда вскользь, как бы мимоходом. В юности он учился, затем работал на промышленных заводах. Ушел воевать в Первую мировую. После Октябрьской революции как офицер Белой армии сражался в Сибири с большевиками. Оказавшись в эмиграции на Дальнем Востоке, скитался в 1919 году по Монголии и Китаю и наконец вернулся домой в Прибалтику.

Кочевая жизнь на Востоке не прошла даром. Кровавая бессмыслица гражданской войны, в которую были вовлечены все русские люди, не могла не сказаться на мировоззрении. У Кордашевского пробуждается жажда духовного поиска, стремление найти истину, пусть даже облеченную в малопонятную буддийскую обрядность. Он всматривается в этот религиозный мир, что называется, не слезая с седла. И ламство в благодарность за почтение к Будде выказывает ему расположение. В Монголии Кордашевский встретился с Хутухтой, высоким буддийским священником (перевоплощением бодхисаттвы), и получил от него охранную грамоту и ценную танку с изображением Зеленой Тары. На прощание Хутухта сказал: “Когда мы опять увидимся...” (*) (Кордашевский Н.В. Письмо Н.К. Рериху, 16.11.1923 // Архив Музея Н. Рериха в Нью-Йорке. Автограф. Л.2). Это был залог новых странствий по просторам Азии, встреча, которая изменила его судьбу.

По возвращении на Запад полковник Кордашевский не удовлетворился обывательской жизнью помещика. Из деревни, пусть на время, он бежит в Париж — учиться и приобрести оккультные познания у мэтра Гурджиева, который основал во Франции Институт гармонического развития человека. Здесь Кордашевский узнает о Рерихе, сделавшем длительную остановку в Европе перед отъездом в Индию. Париж — столица русской эмиграции — всегда оставался местом, где скрещивались пути ищущих. В Париже Николай Константинович повстречался с писателями А.М. Ремизовым и Г.Д. Гребенщиковым, композитором В.В. Завадским, юристом-международником Г.Г. Шклявером — теми, кто так или иначе стали сотрудниками рериховских учреждений во Франции, Америке и Латвии. Полковник Кордашевский пришел к Рериху в августе 1923 года и сразу же влился в близкий круг его преданных друзей и учеников. Жена Н.К. Рериха, Елена Ивановна, 25 августа записала в свой дневник: “Воин, слушай, ты дошел до Источника, руку протяни натянуть лук во Имя Мое. Теперь прими знак Мой и отойди в лес ожиданий”. (*) (Рерих Е.И. Дневник. 1923 // Архив Музея-квартиры П.К. Козлова. Автограф, копия). Это был напутственный Указ полковнику Кордашевскому, который в лице Рерихов нашел то, что давно искал — близость к духовному “источнику”. Он был призван к труду на Общее Благо. Полковник становится сотрудником торгово-транспортной конторы “Мировая Служба”, организованной В.А. Шибаевым в Риге. Он уезжает в Прибалтику и начинает свою коммерческую службу, курсируя между Литвой и Латвией.

Накануне отъезда из Парижа 30 августа 1923-го Кордашевский направил Рериху свое первое послание. В письме, помимо слов благодарности земному учителю, — слова о “духовной близости” и воинском долге.

“Дорогой Николай Константинович, уезжая, заочно хочу еще раз проститься с Вами. Я ухожу счастливый тем, что Учителю угодно было призвать меня. Ухожу, полный веры в духовную близость к Вам и к моим неведомым братьям, с которыми также создалась у меня незримая и неразрывная связь. Не знаю, за что дано всё это мне, ибо по делам и духовной слабости моим — не мог я быть отмечен. Но я постараюсь выполнить свой долг. Долг воина — возложенный на меня свыше. Жалею, что общение с Вами было так коротко, но надеюсь, что настанет время, когда оно возобновится... Душевно Ваш, Н. Кордашевский”. (*) (Кордашевский Н.В. Письмо Н.К. Рериху, 30.8.1923 // Архив МИД РФ (закрытый фонд). Ф.1, оп.1, д.21, л.1. Автограф).

Началась переписка с Рерихом. В письмах Кордашевского всегда замечается необычное. Полковник часто говорит о служении человечеству и об Учителе Аллал-Минге... Вопрос об Учителях трудно будет обойти стороной. Это именно та основа, на которой изначально строились отношения между Рерихом и Кордашевским. Понятие Учителя — нечто вроде закваски, брошенной в душу ученика Чахембулы (таково ученическое, “тайное” имя Н.В. Кордашевского). Под лучом Высоких Покровителей жизнь становится как натянутая струна, отныне она посвящается “гармоническому развитию” и деятельной работе в миру.

Рерихи встретились с Учителями в 1920 году в Лондоне. Получили Указ ехать сначала в Америку и после — в Индию, в Гималаи. Их непосредственный Руководитель — Аллал-Минг, легендарная историческая фигура, предводитель воинов, казненный в Кашмире (III в. до Р.Х.). И в то же время Учитель Аллал-Минг — живая во плоти современная личность. Он спускается из своей горной обители Тибета и приходит в удушливые города Запада, чтобы поддержать близких учеников. Рерих — один из них, ему надлежит особая миссия — пройти по неизведанным путям Центральной Азии, достичь Лхасы и затем основать на Алтае новую столицу буддийского мира. В этом Великом Плане участвуют последователи и сотрудники Рериха.

Полковник Кордашевский давно уже прикипел сердцем к Востоку, с того самого 20-го года. Потому он и был встречен как долгожданный сотрудник. “Найден Чахембула”, — сообщалось американским друзьям в письме из Парижа. Не только был найден, но и принят. Его дружеская связь с монгольским владыкой явилась событием неординарным даже в глазах Рериха. Спустя и год, и два после первой встречи с Кордашевским Николай Константинович неоднократно напоминал полковнику: “Берегите бумагу от Хутухты”. (*) (Рерих Н.К. Письмо В.А. Шибаеву и В.Н. Кордашевскому, 7.5.1924 // Архив И.Р. Рудзите (Барнаул). Автограф, ксерокопия, л.1об.). Эта грамота Хутухты становится как бы пропуском в экспедицию по Монголии и Тибету.

Деятельность Кордашевского по линии “Мировой Службы” быстро расширялась. Прежде всего усилия были направлены на книготорговлю. При торгово-транспортной конторе в Риге открылось представительство американского издательства “Алатас”. Начало положено продажей книг Н.К. Рериха и его близкого сотрудника писателя Г.Д. Гребенщикова. В сентябре 1923 года выходит английское издание рериховского сборника “Адамант” и следом биографическая книга Н.Селивановой “Рерих”. К концу года появляется долгожданный том “Листы Сада Мории”, или “Зов” — первая из книг Учения Живой Этики. В.А. Шибаев делает рассылку книг в Германию, Эстонию и Литву. На Ковно идет груз Чахембуле — 55 экземпляров “Зова”. В ноябре 23-го в Ригу приезжает некогда широко известный в России журналист и коллекционер А.В. Руманов, который тоже оказался в эмиграции. Руманов начинает сотрудничать с “Мировой Службой”. “Он может быть особо полезен на Россию, — сообщает Рерих о Руманове в Латвию. — Ибо все будущие помыслы — на Россию”. (*) (Рерих Н.К. Письмо В.А. Шибаеву, 30.9.1923 // Архив И.Р. Рудзите. Автограф, л.1).

Рижское учреждение становится своеобразным форпостом рериховских идей на границе с Советской Россией. Посылки с книгами переправляются в Ленинград двоюродному брату Е.И. Рерих, музыкальному деятелю С.С. Митусову, а последний привлекает к распространению книг студента Политехнического института Анатолия Гребенщикова, сына писателя. Расчет тем более был верный, поскольку вместе с книгами Учения шли “Былина о Микуле Буяновиче” и “Чураевы” Г.Д. Гребенщикова. Россия в будущих замыслах Рериха играет важнейшую роль. Деятельность “Мировой Службы” со временем планируется переориентировать на торговлю лесом и полезными ископаемыми с Сибирью. Пока же, в 1924-25 годах Кордашевский оттачивает “торговую технологию” на поставках чая и табака. Перед самым началом Центральноазиатской экспедиции, ее первого этапа в Кашмир и Лех, Рерих в апреле 1925 года помещает небольшой капитал в “Мировую Службу”. Он дает распоряжение готовить через рижскую контору транспортные средства для тибетского путешествия.

Осенью 1926 года из Монголии пришла долгожданная весть. Николай Константинович пригласил Кордашевского принять участие в Тибетской экспедиции, которая должна была отправиться из Урги в апреле 27-го в направлении Лхасы. Однако полковнику было предложено часть маршрута пройти самостоятельно — сформировать собственный малый караван в китайском Тяньцзине и двинуться навстречу основному экспедиционному отряду. Предполагалось первоначально, что встреча обоих караванов произойдет на озере Кукунор. В экспедиции Кордашевскому отводилась роль начальника вооруженной охраны. Обязанность, вполне достойная профессионального военного. Ведь мечта о “долге воина” не покидала его уже три года, со времени парижской встречи. “Имея крупицу знаний, я совершенно буду доволен работой кшатрия в великой эпопее”, — писал он Рериху. (*) (Кордашевский Н.В. Письмо Н.К. Рериху, 5.10.1923 // Музей Н. Рериха в Нью-Йорке. Автограф, л.4). Так оно и вышло.

В феврале 1927-го полковник Кордашевский выехал из Риги, а уже в начале марта отплыл на пароходе “Аливия” из Генуи в свое восточное странствие. Путешествие по морю было долгим. Только в апреле Кордашевский прибыл в Китай, миновав острова Крит, Цейлон и Индонезийский архипелаг. По приезде началось формирование каравана — приобретены верблюды, лошади и провиант. Полковник быстро обернулся в Пекин за паспортами. Официальная версия экспедиции для китайских властей значилась как коммерческая и связывалась с закупкой овечьей шерсти вдоль границы с Монголией. Поскольку путь лежал по труднодоступным окраинам Шамо и Гоби, Кордашевский пригласил в качестве переводчика служащего одной из тяньцзиньских торговых фирм А.Голубина. Небольшой отряд в составе двух русских, двух китайцев-караванщиков и нескольких вооруженных хунхузов двинулся на соединение с экспедицией Н.К. Рериха.

Встреча произошла только в разгар лета, 28 июля, в долине реки Шарагол. Основной караван, направлявшийся в Лхасу, остановился на отдых в пустынной местности Шарагольчжи. Продолжительная стоянка была использована для строительства субургана в честь Шамбалы. Освящение субургана состоялось 7 августа при стечении большого числа монголов и местных лам. Субурган был выбелен известью и разукрашен колесами учения Благословенного и изображением Чинтамани — Сокровища Мира. А на следующий день приехал со своей свитой главный лама Цайдама и также устроил службу, посвященную Владыке Будде. На вопрос цайдамского священника о целях путешествия по Тибету, писал в дневнике доктор Рябинин, “последовал ответ, что мы американцы и едем посольством от Западных буддистов и что близко наступление времени Шамбалы”. (*) (Рябинин К.Н. Развенчанный Тибет. Магнитогорск, 1996. С.204). Через десять дней экспедиция выступила через равнину Цайдама по направлению к хребту Гумбольта и далее в глубь Тибета.

В конце сентября 1927 года караван был остановлен на подступах к Нагчу. Тибетские власти продержали экспедицию на высотах Чантанга всю зиму. Это был беспрецедентный случай в истории путешествий, когда люди так надолго оказались в ледяном плену, в страшном холоде и голоде, неизбежным следствием которых являются цинга и смерть. Н.К. Рерих оставил нам летопись погибающего каравана в своем дневнике “Алтай – Гималаи”. “Ласковые два дня превращаются в свирепые пять месяцев нашего стояния в летних палатках при морозах свыше 60° С, при ураганных вихрях на высоте 15000 футов. Оставлен с нами всегда пьяный майор и дикие оборванцы солдаты. Запрещено говорить с проходящими караванами. Запрещено покупать пищу от населения. Медленно погибает караван. Каждый день у палаток новые трупы, и стаи диких псов шумно делят свою новую трапезу. Из 104 караванных животных погибает 90. Умерло пять человек: три монгольских ламы и два тибетца… Грифы и орлы спорят со стаями собак о добыче”. (*) (Рерих Н. Алтай – Гималаи. Путевой дневник. Рига, 1992. С.305).

В чем же причина такого нечеловеческого происшествия? В основе лежат скрытые пружины событий, до конца еще неразгаданных. Н.К. Рерих направился как представитель Всемирного Союза Западных буддистов на встречу с Далай-ламой. Его миссия должна была завершиться переговорами о реформировании буддийского учения и официальным признанием параллельной ветви Западных буддистов. Этот грандиозный План был нацелен на то, чтобы образовать новый мощный центр буддизма в Сибири со своей независимой столицей на Алтае. Фактически речь шла об избрании русского Далай-ламы, на роль которого несомненно претендовал Рерих. Однако правители Тибета смогли разузнать о “тайных” намерениях экспедиции. В дело вмешались англичане. Они как раз и направляли ход событий, оказывая влияние на тибетские партии и их борьбу в местном парламенте. Политический агент в Гангтоке полковник Ф.М. Бейли “неоднократно настоятельно просил тибетское правительство по телеграфу помешать группе двигаться” не только по Тибету, но и к Сиккиму или Индии. (*) (Сведения по материалам Национального архива Индии (Дели) предоставлены Л.В. Митрохиным — File № 331(2)-X, 1927). По наущению англичан Далай-лама задержал экспедицию Рериха, видя в его миссии “руку Москвы”. Положение осложнялось тем, что в это самое время из Лхасы была выдворена “красная экспедиция” Чапчаева, направленная в Тибет Чичериным по линии Наркоминдела.

Во всей тибетской истории по замыслу Рериха важное место отводилось именно Кордашевскому. “Доверенный Чахембула около Тибета”. (*) (Рерих Е.И. Дневник, 1924 // Архив Музея-квартиры П.К. Козлова. Автограф, копия. Запись 7.7.1924). Еще один Указ Учителей. “Чахембула подымет знамя в Монголии. Гуру явится на пути, и Хутухта на соборе провозгласит начало новой кальпы…” (*) (Там же. Запись 10.7.1924). Так творилась легенда. Новая Страна должна была вобрать в себя земли Сибири, Монголии, Тибета и Китая. Она должна была объединить кочевые народы некогда необъятной, но впоследствии исчезнувшей империи Чингисхана. Она должна была призвать своих воинов на борьбу за истинную буддийскую веру, на священную войну Шамбалы. Главнокомандующим Тибетской армии назначался полковник Кордашевский…

Не все даже великие планы осуществляются. Малая песчинка, бывает, останавливает большие колеса истории. Караван Рериха в обход Лхасы 25 апреля 1928 года вышел к истокам Брахмапутры и через месяц, перейдя границу Сиккима, прибыл в Дарджилинг. Тибетская экспедиция завершилась. И вместе с ней закончились тибетские странствия ее участников. Экспедиционный караван расположился на отдых, а полковник Кордашевский сразу же отправился в Европу. Он отплыл из Бомбея в Рим, где из рук кардинала де Урбиньи намеревался принять священнический сан. Еще одно “поручение”, которое растянулось на долгие годы. Новая цепь неосуществившихся намерений привела Кордашевского, наконец, к смерти “на нищенском одре церковного сторожа в Иерусалиме”. (*) (Рерих Е.И. Письма в Америку. М., 1996. Т.III. С.41).

После смерти у некоторых людей остаются кресты на могилах, некоторые оставляют после себя рукописи. Дневник полковника Кордашевского — единственное веское свидетельство его изменчивой и мятущейся жизни. В свете тибетских событий, развернувшихся вокруг экспедиции Рериха, этот дневник является крайне ценным документом. Со временем, когда картина прошлого предстанет перед нами более рельефно, когда мы научимся читать между строк, вероятно, будут сделаны новые оценки и выводы о таинственной Миссии Западных буддистов.

Среди дневников, повествующих о Центральноазиатской экспедиции, рукопись Кордашевского стоит особняком. Она описывает трехмесячный отрезок пути по Китаю, от Баотоу до Шарагольчжи, которым прошел полковник вместе со своим спутником Голубиным. Это путешествие можно даже назвать Малой Тибетской экспедицией Кордашевского. Когда-то, возможно, оно будет оценено не только как романтический переход верблюжьими тропами. Подъем на вершины Тибета — это долгий путь к самому себе, совершавшийся на просторах Азии.

В.А. Росов,

Российская Академия наук