Поразительно и неслучайно совпадение двух обликов - "Держательницы Мира" на картине Н.К.Рериха, и скульптурного изображения немецкой маркграфини Уты (жила в начале XI века). Москвичка кандидат физико-математических наук Е.С.Виноградова и её берлинские друзья - Светлана, Вальдемар и Евгений Вольфы, а также Тамара, Белла и Александра Бадт ведут исследования и поиск материалов, связанных с жизнью Уты, неоднократно посещали места, связанные с событиями тысячелетней давности - предгорье Гарца, где прошло детство Уты, и Наумбург, в котором Ута проживала, будучи в браке с маркграфом Эккехардом II. В наумбургском соборе находится знаменитое скульптурное изображение этой высокородной четы. С незапамятных времён и доныне облик Уты является объектом немецкого поклонения в Германии, воплощенным идеалом женской красоты и духовного величия, овеян легендами и преданиями.

Предлагаются две главы из готовящейся к печати книги Е.С.Виноградовой, посвящённой Уте.

В предгорьях Гарца

…Ута фон Балленштедт, ставшая супругой Эккехарда II и маркграфиней фон Наумбург…

Спустя неделю после путешествия в Наумбург Тамара и Белла везут меня к истоку жизненного пути Уты, в Балленштедт. Пейзаж за окнами ва-гона напоминает крестьянскую Латвию, только обзор привольнее. По аккуратно убранным зимующим полям вышагивают аисты. Чем дальше, тем благодатнее становится ландшафт. В изумруде короткой травы белыми огоньками сияют поздние маргаритки, ромашки, алеют маки, - и это начало декабря!

Тамара и Белла делились впечатлениями своего открытия Балленштедта. Впервые они приезжали сюда, в предгорье Гарца, совсем недавно, в октябре:

Нас поразил ярый чернозём этой долины, совсем не типичный для Германии. Смотрите, ведь с другой стороны железнодорожных путей совсем иное - до самого горизонта тянется рыжая глинистая почва. И многочисленные цветы в конце октября подтверждали нам избранность долины. Немного позже в купленной книжке - путеводителе по Балленштедту мы прочли, что долина эта всегда считалась уникальной из-за мягкого климата и чрезвычайно плодотворного чернозёма, из-за чего в веках здесь разыгрыва-лись баталии… А при подъезде в Балленштедт наше внимание привлекли соколы, они всё кружили, кружили над изумрудной долиной, их было много…

Слушаю, гляжу в окно, почему-то возникают мысли о минувшей войне. Неужели в сороковые годы на этих благодатных полях трудились рабы из фашистских концлагерей? Как возможно, чтобы такой мирный пейзаж оскверняли трубы печей, дымящие человеческой плотью? Гоню эти мысли, пытаюсь сосредоточиться на цели поездки, но жестокие видения не отстают…

Меж тем поезд неуклонно приближается к красивейшему горному массиву, овеянному легендами о ярких событиях, вершившихся с летописных времён и доныне. Вехи этих событий раскиданы по холмам и вершинам Гарца в виде замков, церквей, "охотничьих домиков".

На станции Ballenstedt West выходим из вагона. Безлюдье, патриархальная тишина. Пройдя привокзальной улицей с уже прибранными к Рождеству домами, начинаем неспешный подъём на высокий холм к Балленштедтскому замку, напоминающему о старинном роде могучей династии Асканиев. Судя по карте, холм этот высится между реками Боде и Селке. Зимы словно бы и нет, парк притих в осенней задумчивости. Потрескивает ветки под молниеносными бросками с дерева на дерево огненной белки. Пустынные аллеи по сводами старых деревьев, стерня газонов, идеальная геометрия бассейнов с отдыхающими фонтанами, тишина, насыщенная шорохами и шелестами… Очарование парка завладевает нами. С изумлением разглядываем могучие стволы вековых деревьев - многие из них словно скручены неведомою силой. Тут и там обнаруживаем деревья-канделябры - на одном стволе гигантским подсвечником расположились сразу несколько деревьев, а вот ровный понизу ствол разросся выше огромным древесным шаром… Все приметы особой энергетической зоны. Растворяюсь в ощущении токов склона, посылаю в даль, мне известную, волну благоговения, чувствую словно бы ответствие из горнего далека…

На кустах рододендронов туго набухли почки соцветий, а розы - белые, жёлтые, красные - цветут! По ходу подъёма упираемся в развёрзтый зев вполне современной раковины, в таковых обычно проводятся летние музыкальные концерты. Никак не могу заставить себя перешагнуть "за рампу" и ступить на подмостки, что-то не пускает меня, остро ощущаю мрачный диссонанс внутреннего пространства раковины с сиянием окрестного ландшафта.

- Нам рассказали, что здесь бывают сходки неонацистов, - поясняют мои гиды из глубины раковины и указывают на стены, исцарапанные символами, - а вот и корявая перевёрнутая свастика… Торопимся прочь от этого мрака, поднимаемся всё выше тихими аллеями с диковинными растениями, задерживаемся у старого ритуального дерева… И уже высоко на площадке у подножия замка созерцаем бескрайний ландшафт. Под ногами по склону, раскинулся викторианский парк строгой геометрии. Каскад под-нимающихся от подножия холма бассейнов изумительно красив, водное зеркало обрамлено в символичный орнамент. Разверз пасть дракончик в центре верхнего бассейна, к неописуемой радости Беллы обнаруживаем у него подобие единственного рога, ипостась Единорога… Парк наполнен рукотворными шедеврами художественного литья: вот устрашающее переплетение змей, подобное кадуцею образовало ручку у железной вазы, а здесь, на узорчатом мостике, литая утка обозначила название пруда… А поотдаль, в окрестностях Балленштедта в поле обзора проступают веерообразные клыкастые щербатые скалы, как-то внезапно торчащие на всхолмленной равнине. Это странные камни - гегенштайны, о них сложены легенды как о стражах сокровищ.

И уже наверху холма, на ровной площадке неподалёку от входа в замок, мне вдруг остро вспоминается имение Рерихов в долине Кулу. Там, при входе в гималайскую усадьбу высится огромный деодар, - здесь же стоит необъятный клён возрастом более двух столетий; там из-под ног круто вниз уходит склон со знаменитым фруктовым садом Рерихов, а здесь - хотя склон под ногами и невелик, совсем не гималайский! - и сбегает-то к немецкому городку, этот в чём-то схожий уголок способствует на какие-то мгновения словно бы перенесению в пространстве… И как там цветут розы на клумбах Елены Ивановны, не считаясь с временем года, так они цветут и здесь, и особенно хороши жёлтые, "буддийские".

Входим во внутренний дворик замка. Подъём вдоль крыла - церкви приводит нас ко двору внутрь основной части комплекса зданий. Открываем массивную дверь, - нас встречает скульптурное изображение Уты! Радуемся неожиданной встрече, поднимаемся парадной лестницей. Безлюдно. Навстречу стремительно выходит женщина, жестом приглашает следовать за нею. Входим в церковь. И прежде всего в глаза бросается полотно, висящее на стене слева, на нём отдельными редкими штрихами словно бы намечено изображение - опять же Ута! С трудом отрываюсь от созерцания полотна и осознаю, что находимся в светлой кирхе, украшенной дивными композициями из белоснежных свечей, увитых гирляндами белых роз и белыми шёлковыми лентами. Фрау поясняет, что это убранство - в честь предстоящего свадебного обряда. Здесь же проходят и концерты органной музыки. В воздухе словно бы пахнет Рождеством. Тем временем Белла и Тамара оживлённо беседуют с нашей водительницей, речь её быстра и многословна. По отдельным знакомым словам догадываюсь о направлении беседы, но языковый барьер вынуждает меня молчать, разглядываю гида. Милая фрау цветущих лет, одета по-европейски в светлые брюки и лёгкий джемпер, элегантная стрижка седеющих волос, стройная фигура. Изредка вторгаюсь в разговор с вопросами, мои переводят, женщина отвечает с какою-то страстностью. Заметив, что полотно с обликом Уты магнитом притягивает нас, она поясняет, что это тканое изображение имеет свою историю. В 1947 году осты приняли переселенцев из Польши, помогли им обжиться, в знак благодарности полячка соткала этот удивительный портрет и подарила его кирхе.

По словам гида, Ута родилась в местности Балленштедта, здесь было её родовое гнездо, девочкой училась в монастыре неподалёку. Предания относят дату её рождения на рубеже тысячелетия, в начало 1000-го года. Прекрасную Уту подарил миру знатный род династии Асканиев, отца её звали Адальберт, мать - Хидда (Hidda). Здесь, на месте старого родового гнезда, брат Уты Эзико построил замок из песчаника, а в 1043 году в честь любимой сестры - и церковь. Памятуя, что в Наумбурге экскурсоводом было сказано - местонахождение погребения Уты неизвестно, - спрашиваю:

- Где была похоронена Ута?

- Ута захоронена в Наумбурге, в крипте подземной части церкви, никто точно не знает этого места, - быстро отвечает фрау.

Это уже нечто! Схватив Беллу за руку, женщина приглашает следовать за нею и стремглав исчезает. Почти бегом несёмся вслед и по ступеням спускаемся вниз, в подземелье. Здесь находится крипта с захоронениями знати, графов Балленштедта. Древностью веет от колонн с каменным орнаментом - они сохранились со времён Эзико, равно как и капители. Эти тысячелетние свидетели не давят, здесь нет такого чувства безнадёжности, какое обрушилось на меня в крипте собора в Наумбурге…

Но на вопросы об Эккехарде II гид отвечает неохотно, по её версии - он был вроде полуразбойника, который, раскаявшись на закате лет, отдал всё своё имущество для собора и создания скульптур. Переглядываемся, упорно через разноголосицу мнений продвигаемся своими путями - к истине…

Поднимаемся из подземелья и задерживаемся возле двух замечательных экспозиций. Одна из них размещена на стене вестибюля, это огромная схема генеалогического дерева династии Асканиев. Согласно схеме, у истоков династии стоял Адальберт, отец Уты. В 1212 году Аскании, со смертью герцога Бернарда, трансформировались в Анхальтов, первыми из которых стали князь Генрих I и герцог Альберт I. Самым последним представителем династии является наш современник, герцог Эдуард фон Анхальт, 1941 го-да рождения. Не так давно он поселился в замке Реэркопф, "охотничьем домике", стоящем на вершине соседнего лесистого холма. Впечатляет факт, что за тысячелетие в это могучее генеологическое дерево внесены имена всего трёх женщин, за их исключительные заслуги. Ута фон Балленштедт (фон Наумбург), её сестра Хазека - аббатиса в Гернроде, и Sophie Auquste Friederike, ставшая Екатериной II, великой императрицей России.

Вторая, привлёкшая наше внимание достопримечательность - место захоронения прямого внука Эзико - Альберта Бера (1100-1170 гг.) вместе с его супругой Софией (Albrech der Bar, Альберт Медведь). Сохранился кусочек молитвенного алтаря со времён этого очень знатного Аскания. В усилиях заселения восточных земель именно Альберт Бер основал столицу Германии Берлин, и до сих пор в гербе этого города имеется изображение медведя.

Дабы пролить свет на некоторые качества отдельных представителей этой династии, позволим отступление от главной темы. В выходящей на русском языке немецкой газете "Земляки" читаем, в статье В.Коробкина "Аскания-Нова": "На юге Украины сохранился участок реликтовой степи площадью 11 тысяч гектаров, никогда на знавшей плуга пахаря… Животные и птицы сотен видов, подобно спасённым собратьям из Ноева Ковчега, нашли здесь убежище".

Полтора столетия назад этот участок украинской земли приобрели граф Фальцфейн. Унаследовал землю его старший сын. Название "Аскания-Нова" (Новая Аскания) получено от герцога Анхальт Кетенского в память об имении в Германии под названием Аскания. Юный граф со своим другом насадил здесь тысячи видов деревьев, кустарников, трав, цветов со всех континентов. Друзья отлавливали для заповедника животных и птиц в Африке, Индии, Индокитае, Южной Америке… Это был научный и культурный подвиг. В научной лаборатории были выведены лучшие породы тонкоруннных овец, беконных свиней и домашней птицы. Здесь была спасена как вид лошадь Пржевальского. В парке гуляло стадо одомашненных африканских антилоп канн, молоко которых исцеляет от тяжёлых форм лёгочных заболеваний… "Ни белые, ни красные во времена Гражданской войны не позволили себе охотиться на заповедных зверей. Но вот фашистские ок-купанты уж потешились вдоволь. Они танками давили антилоп, зебр, жирафов, расстреливали из пулемётов свыкшихся с людьми буйволов и гну, зажаривали на вертелах страусов и лам…"

Вот так, приходит нелюдь, предаёт разрухе и осквернению созданное кропотливым трудом и талантом…

Насмотревшись на строгую красоту гробницы четы der Baren, следуем далее за нашей гостеприимной хозяйкой. Она, поманив рукой, снова исчезла. Ступаем следом в башню и поднимаемся по витой лестнице, ориентируясь на быстрый перестук туфелек фрау где-то над нами. Переводим дух в просторной зале наверху, наш милый гид сразу начинает рассказ об экспозициях. Подхожу к окну в мощной толще башни. Взору открывается чарующая картина. Глубоко внизу, у подножия холма, лежит озеро с островком в центре, по зеркалу вод плывут стайки лебединых семей. В обрамлении холмов со старинным замком Асканиев и замком Анхальт, в раме склонённых пышных крон деревьев, это озеро так соответствует декорациям к балету "Лебединое озеро", что мы сразу окрестили его сим названием. Кажется, именно такой пейзаж смог бы вдохновить Петра Ильича Чайковского. А поодаль, на заднем плане этих декораций, странным стражем за-стыл скалистый гегенштайн, и легко вообразить, как с мрачных отвесов спускается к озеру злой гений… Но нет сегодня ни Зигфрида, ни Одетты, ни гения, а лебеди - вот они! - скользят по глади вод.

Тем временем немка рассказывала о находящемся в зале макете, представлявшем изначальный вид замка и церкви, как они были выстроены Эзико. До наших дней сохранилась роспись XII века там, где находился алтарь. Фрау предлагает нам подняться ещё выше без неё и исчезает. Продвигаемся к тёмной винтовой лестнице, и когда переступаем какую-то невидимую границу, "само собой" включается мягкое освещение, крутыми ступенями устремляемся вверх. Вот вспыхнувший свет озарил площадку с прекрасно выделанной шкурой горного медведя и черепами муфлонов, а вот и зала, в которой словно бы попадаем на гору Брокен, на шабаш ведьм. Не сама ли Хильда сидит у костра, помешивая варево, подозрительно похоже, из змей? На груди колдуньи хищной брошью приколот корень мандрагоры, в руке - пучок заговорённых трав. На заднем плане понарамы мерцающие блики высвечивают лица слетающихся на шабаш ведьм, создают иллюзию их движения.

Знаменитая гора Брокен находится в Гарце неподалёку отсюда. Гёте хорошо знал эти места, недаром в произведении "Фауст" он разместил действо Вальпургиевой ночи на горе Брокен. Позже нам рассказали, что эти древние культовые места притягательны и в наше время, и увы, даже сегодняшние бритоголовые собираются здесь со своими целями. И что до войны в окрестностях была школа оккультного толка по воспитанию кадров в нацистском духе. Местные жители очень опасаются даже напоминаний о том, что некогда привело Германию к коричневой чуме.

Да, могучие природные энергии всегда были объектом вожделения служителей тьмы, пытающихся приспособить их для своих мрачных целей. Но неумолимы Космические законы, и обратный удар следует непреложно. В этих местах изначальное противостояние Света и тьмы материализовалось в деяниях людей. И Эзико, воздвигшему в честь светлой своей сестры храм, противостоял враждебный ему Эгено фон Конрадсбруг, убивший сына Эзико и в противовес выстроивший в долине замок Фалькенштайн.

Переходим в соседнюю залу верха башни, где обнаруживаем просторный круглый стол с атрибутами, напомнившими нам о Рыцарях Круглого Стола. Отсюда открывается изумительная панорама. Глубоко под нами - северный склон, по которому мы поднимались к замку, со стройной гео-метрией бассейнов, озёр, аллей, газонов в пышном обрамлении старинного парка. На заднем плане непреклонным стражем застыл веерообразный Большой Гегенштайн. Чудесно! И в этой насыщенной преданием местности словно продолжают жить ведения прошлого. Кажется, вот-вот на этой горной тропе у подножия башни зазвенят подковы коня, на котором скачет отважная девочка Ута. И как там внизу, так и здесь, на верху башни, ощущается переплетение светлых и тёмных сил, воплотившееся в деяниях светлых героев и мрачных злодеев. Живо это место, живы эти силы… Приходящий в горы Гарц, помни об опасности низшего психизма, не попади под власть хозяйки Брокена. Огонь сердечного устремления к Наивысшему и Знание да пронзят мрак оккультной тины, засасывающей людей, да осветят провалы замутнённых сознаний.

Очарованные увиденным и истовой преданностью, с которой служители возрождают и хранят свидетельства ушедших веков, покидаем замок. Да, воистину культ Уты зримо - незримо царит здесь!

Спускаемся с замкового холма, проходя мимо Театра Анхальтов (построен в XVIII веке), мимо краеведческого музея. В книжном салоне Тамара приобретает примечательную книгу об истории династии Асканиев за тысячелетие (Walter Leiserinq "Zur Geschichte der Askanier"). Улицы Балленштедта безлюдны, сверкают чистотой, поражает полное отсутствие уличной рекламы. И лишь по шоссе замкового плаца мимо нас один за другим шуршат лимузины, мчащиеся вглубь загадочного Гарца. Видно, что совсем недавно отреставрированный Замковый отель знаменитой Gastnof (гостиницы) даёт возможность прекрасного познавательного отдыха гостям сих мест. Преобладает свежая покраска домов в жёлтые тона цвета охры. Плавный спуск к железнодорожному вокзалу, ожидание поезда. Тамара достаёт многоэтажные бутерброды из зелени, фруктов и сыров, наливает холодный лимонный чай. Тогда мы ещё не знали, что достопримечательностью Балленштедта является также вкуснейшая кулинария, привлекающая сюда лакомок. Размечтались, представив как хорошо бы продолжить путешествие в хроники тысячелетней давности в ауре здешних лесов и холмов, неспешно обходя с палаткой места, связанные с Утой и Эккехардом II. Заодно набраться сил на лечебных водах, от могучих живительных токов…

Удар станционного колокола возвещает о приближении "кукушки". Дугою огибая предгорья, начинаем возвращение в Берлин.

На земле Асканиев

Сижу у окна за письменным столом, вооружённая толстенным немецко-русским словарём. Стремительно несутся плотные облака, задевая крыши окрестных домов. Ещё стремительнее несётся мысль, через пространство России в благодатную гималайскую долину, погружается в средневековье Европы, Ближнего Востока. Прядётся связующая нить между раскиданными во времени событиями. Впервые в жизни взялась за не-мецкие тексты, перевожу со скоростью черепахи, но это окупается захватывающими сюжетами почти тысячелетней давности. Зато мои берлинские друзья переводят быстро и много. Из очередных поездок в Наумбург, в Майсен, в предгорья Гарца они привезли новые материалы, есть находки и в берлинских книжных лавках и в столичных библиотеках. По почте и телефону обсуждаем прибывающие факты и возникающие неизбежные вопросы.

Очевидно, что овеянный яркими реальными событиями и легендами облик Уты фон Наумбург (фон Балленштедт) является в Германии нацио-нальной святыней. Очевидно также, что за прошедшие века этот образ был востребован применительно к меняющимся в государстве обстоятельством, и пробраться сквозь наслоение времён к истинной Уте непросто. Очевидно нам также, что, по-видимому, именно в XX веке произошли наибольшие трансформации и были написаны заказные романы и произведения. Но в них на фоне надуманных сюжетов алмазными искорками вспыхивают скупые видения из летописей, документов, преданий... Конечно же, в хранилищах старых замков и в архивах библиотек имеются первоисточники со свидетельствами от начала только что ушедшего тысячелетия, - нам добраться до них не просто. Многое поведали немецкие экскурсоводы в беседах, - их радует наше сопереживание древним событиям, наши вопросы, которые, по их словам, им обычно не задают.

По преданию, Ута фон Балленштедт родилась утром нового 1000-го года, это событие сопровождалось многими знамениями. На стыке тысячелетий люди ожидали конца света точно так же, как это наблюдаем и мы в наше время при переходе к третьему тысячелетию. Вот как описан канун 1000-го года в книге "Uta von Naumburq", Hanna Kel. Тогда стояли небывалые морозы. Птицы выпадали замёрзшие из гнёзд. В реках вымерзла рыба. Холод разрывал деревья.

В монастырских дворах толпились женщины и дети, в церквах не смолкало пение верующих. Многие раздали своё имущество церкви, моли-лись и постились в ожидании прихода Иисуса Христа. Когда в полночь звон колоколов оповестил о приходе Нового Года, крестьяне, собравшиеся в поле вокруг огромного костра, были ослеплены огненным светом разверзшихся небесных врат. В церквях видели сошедшего с креста живого Христа. А пастухи на горе узрели святого Михаила в огненных доспехах с копьём, потемневшим от крови поверженного дьявола.

На рассвете на вершина гор и в долине выпал снег красноватого оттенка. В часовне замка, у алтаря, разрешилась от бремени Hidda, супруга хозяина замка фон Балленштедт. Девочке дали имя Ута. Люди говорили, что окрашенный в цвет крови снег является дурным предзнаменованием, однако старая няня считала, что снег цвета лепестков роз принесёт родившейся дитяти красоту и любовь.

Изредка это явление природы - окрашенный снег - наблюдается в Европе и в наши дни. На место суеверию пришёл научный анализ. Как гово-рят, "это шлёт привет Сахара", где имеются пески особой породы красного оттенка. Горячий сухой воздух пустыни поднимает этот песок в воздух, тяжёлые частицы быстро оседают на Земля, а мельчайшая песчаная пыль поднимается на высоту до 10000 метров и уносится потоками воздуха до Средиземного моря и далее на Запад, и на более холодных потоках средних широт выпадает с осадками, окрашивая их, - зимой со снегом, летом - в виде красного дождя. В средние века людское суеверие приписывало этому явлению смысл знамения грядущих горя и крови.

Ута была вторым ребёнком в семье очень знатного рода, её отец Адальберт стоял у истоков династии Асканиев, мать Хидда была одной из сестёр маркграфа Геро, владельца огромного состояния. Первым ребёнком в этой семье был сын Эзико, третьим - дочь Хазека. В книге - путеводителе автора Ursula Matthias "Ballenstedt am Harz" описана увлекательная история семейных земель между реками Боде и Зале.

Благоприятный климат предгорий Нижнего Гарца, что в северовосточной части горного массива, способствовал заселению этих мест уже к каменном веке, найденные орудия труда можно увидеть в музее Балленштедта и в замке Кведлинбурга. Полагают, что первыми поселенцами на территории Балленштедта Были херуски, полностью истреблённые. В III и IV веках н.э. сюда поселялись тюрингцы и до VI века эта местность находилась под владычеством королевства Тюрингии. Однако в 531 году королевство было побеждено франками и саксонцами. Гарц заняли франки, позже саксы в качестве трофея получили северную Тюрингию, и северная часть восточного Гарца перешла в их владение.

Окончание "штедт" в названии Балленштедт, согласно путеводителю, свидетельствует об основании поселения у подножия Гарца именно Тю-рингцами.

Полагают, что название Балленштедт происходит от имени представителя знатного рода Балло, что в переводе означало "деятельный" или "блестящий". О нём известно, что в 800-м году он имея в городе свой двор и владел окрестными поселениями.

Полагают, что на месте этого двора некогда стояло доисторическое укрепление. Позднее двор был перестроен в замок.

И впервые Балленштедт упоминался в одной из грамот Эзико в 1030 году, в которой он называл себя графом фон Балленштедт. Скорее всего, его резиденция находилась в замке, возведённом на старом фундаменте того самого замка Балло.

Местность между реками Боде и Зале с удобным чередованием лесов и полей была заселена свевами во времена миграции народов. И право на владение этой землёй Эзико получил от кайзера. Здесь же находится город Ашерслебен, в названии которого отражено наследие воинственного предводителя по имени Аскегер (связывается с германским племенем варнов). В XIII и XIV веках это имя в процессе латинизации трансформировалось как Асканий. И будучи графом фон Балленштедт, Эзико также имел титул графа фон Ашерслебен и формально считался родоначальником рода Ас-каниев, так как о его предках не доставало точных данных.

Полагают, что в XIV веке замок Эзико в Балленштедте был разрушен, а в XV веке разобраны стены замка - резиденции в Ашерслебене, их камни были использованы на другие городские строения.

Полагают, что огромное состояние Эзико происходило из-за тесной родственной связи его матери Хидды с маркграфом Геро.

Дети подрастали под присмотром придворной дамы. По преданию, когда Уте было два года, майским утром всадник весь в чёрном наехал на неё на коне, девочка чудом уцелела под копытами. Вместе со старшим братом Ута внимала библейским занятиями, училась читать, писать, изучала старый язык, играла на маленьком органе, который был подарен её матери на свадьбе. Ута рано научилась ездить на лошади, состязалась в стрельбе из лука, сопровождала Эзико на охоту.

Завершающее блестящее воспитание и образование Ута и Хазека получили в Гернроде (Gernroder), в женском монастыре фон Хатуи по строгому порядку, как будущие канониссы. Аббатиса фон Хатуи была невесткой маркграфа Геро, финансировавшего монастырь. Позднее Хазека стала аббатисой этого монастыря. А Уту отец выдал замуж за Эккехарда фон Майсен. Она поселилась в замке города Наумбург и отныне стала зваться Ута фон Наумбург. По обычаю, Эккехард сделал Уте подарок - замок Шёнбург, стоявший на скале над рекой Зале и ставшей летней резиденцией Уты.

Предания донесли до нас пленительный облик молодой женщины. Она заботилась о бедных и больных, посещала их в больницах, давала деньги отверженным, жившим на подаяние. Со словами ободрения и помощью она входила в самое тёмное, самое бедное жилище. В детстве она узнала многое о лекарственных травах Гарца, умела собирать их и составлять горькие целебные настойки. И в Наумбурге эти её волшебные напитки совершали чудеса. Её тихий голоси отважная улыбка, и то, как однажды, положив руку на лоб больного горячкой, она исцелила его, сделали её в глазах людей святую, и они молились, -не богу, а Уте. Это был воистину ангел воплоти, родившийся в предгорьях Гарца.

В современной немецкой сказке говорится о том, что в лесах Гарца уже 1000 лет спит добрый дух, и когда проснётся - победит духа зла. Как хочется верить, что вместе с восставшим ото сна духом добра пробудится и спящее сознание людей, и вместе они покончат с торжеством иерофанта зла Конрада.

…Притяжение родных мест Уты сново привело моих друзей в Балленштедт. Весенним утром Светлана и Белла отправились в родовые места Асканиев, и высадившись на станции Ost-Bahnhof, попали в самую старую часть города -Альтштадт, называемую некогда "старой крепостью". Эта часть находится между крепостной улицей и валом, и хранит свидетельства былых времён. Примечательна средневековая приходская церковь Св. Николая, предшественницей которой являлась построенная в 1326 году часовня (капелла). Церковь пострадала в XV веке из-за сильного пожара и отстроена заново в 1500 году, от старой постройки осталось только башня XII века. Внутри церкви на стене висит герб семьи фон Штаммер, за её заслуги в восстановлении. Путешественниц поразил шпиль кирхи - на чём водружена шестиконечная звезда. Быть может, она служит напоминанием о том, что некогда в Балленштедте имелся иудейский храм, от которого ничего не осталось. И название улицы Темпльштрассе напоминает о бурных событиях средневековья.

котом пронёсся низко над головами. Крепостная стена источала древность, на её постройку были использованы камни из самых первых строений Балленштедта, ещё со времён брата Уты - Эзико. Сохранились башни, некогда охранявшие входы за стены старого города. Стенная башня Марктурм служила укреплением дороги на Харцгероде с окраины города и одновременно выполняла функции Тюрьмы. Башни Унтертурм и Обертурм охраняли ворота в старый город. Стена достигает до трёх метров высоты и местами неплохо сохранилась, хотя в веках её камни растаскивались на строительство домов. В Альтштадте хорошо сохранилась средневековая планировка улиц и сам характер старого города. До наших дней дожило около десятка средневе-ковых домов, конечно же - претерпевших в веках реконструкцию. Среди них - старая городская ратуша, резиденции богатых рыцарей и князей, церковные постройки, здания городских структур (совет и суд). Раскопки раскрывают старые тайны. История Балленштедта хранит память о набегах, разграблении некогда богатейшего имущества монастыря, процветающих земель, о разрушении стен в результате разбойных набегов, крестьянских войн, пожаров, эпидемий. Так, в результате 30-летней войны, в городе осталось в живых всего 500 человек. И Балленштедт восставал словно феникс из пепла усилиями князей Анхальт.

Набродившись по Альтштадту, Белла и Светлана вошли в замковый парк со стороны Лебединого озера. Чарующая картина весеннего пробуждения природы предгорья. Под ногами ночной молодой зелени травы сияли мириады белых звёздочек вешних цветов. Вековые деревья по-старчески медленно пробуждались от зимнего сна. Напротив корявого переплетения красного и остролистного буков ещё безлистый кустарник был весь усыпан причудливыми цветами.

Из пасти дракончика верхнего бассейна парка уже бил фонтан. С высоты замковой горы - дивный вид, окутанный вешней дымкой, от ашерслебенских лесов и до самой горы Брокен. На клумбах-горках вовсю цвели вольные композиции из нарциссов, и строгий орнамент парковых клумб уже был выткан продуманным цветочным узором. В нежной зелени и голубизне даже клыкастые Гегенштайны не выглядели устрашающе. Эти два каменных образования в старину назывались Тихий и Громкий, причём, по сказаниям, в те времена Громкий сильно гремел. Одна из историй рассказывает о жадном крестьянине. Однажды, тот поехал на лошади в Кведлинбург и задремал в седле. Когда проснулся, не узнал мест, лошадь стояла и не хотела идти дальше. Осмотревшись, он увидел камни и вход, ведущий вовнутрь. Спустившись по лестнице, увидел сокровище - много золота и серебра, по левую сторону лежал серебряный кнут, по правую - огромный пёс с недружелюбно горевшими глазами. Крестьянин наполнил карманы золотом, наверху выгрузил богатство и спустился ещё раз. Пёс зарычал, но крестьянин во второй раз наполнил карманы. Жадность погнала его в каменную сокровищницу в третий раз, пёс зарычал громче. Напуганный крестьянин вылез было, но вспомнил о серебряном кнуте, снова спустился и взял кнут. Но когда хотел набрать ещё золота, пёс взвыл совсем страшно, и камень заревел ещё страшнее, из-под земли вырвался огонь. Крестьянин еле унёс ноги и когда пришёл в себя, увидел свою мирно стоящую лошадь, серебряный кнут в руке, а золото исчезло. Едва живым он до дому, захворал и спустя восемь дней помер. А Гегенштайны продолжают стоять на страже сокровищ, сокрытых под ними, и кому-то удастся добраться до них?

Вот такие истории собраны в книге Клары Фёрстнер "Сказания и сказки Гарца". Они передают аромат взаимодействия человека с энергиями здешней природы, с горными духами недр и растительного царства. Одно из сказаний относится к Шёнбургу, бывшему некогда летней резиденции Уты из Наумбурга. (Шёнбург означает Красивый город). Однажды жители Шёнбурга решили утроить на Пасху особо большой праздничный костёр. Стали заготавливать дрова, и срубили очень старое дерево. Перед ними предстал призрак в облике девы, приказал не устраивать костра, после этих слов дева исчезла. В деревне решили, что это явился дух защиты деревьев и что не стоит обращать на это внимания. Посмеявшись, зажгли костёр и стали прыгать, веселиться вокруг него. И вдруг появились гномы и тоже стали кружиться вокруг костра, лесной нечисти всё прибывало. Все пустились наутёк, а нечисть кидала в них камни и палки, рычала на разные голоса. Страху-то! Люди бежали без оглядки, и долго никто не решался зайти на эту гору Шёнбурга. Зато старые духи с тех пор заполучили собственную гору для празднеств, где никто их не побеспокоит.

Но мистическим центром Гарца является гора Брокен, высотою судя по карте, 1142 метра. В 1777 году Иоганн Вольфганг Гёте впервые путешествовал по Гарцу и полюбил красоту и таинственную силу этих мест. Традиция ведьминого шабаша в Вальпургиеву ночь (с 30 апреля на 1 мая) продолжается и наши дни. Листаем журнал "Walpurqis" с подробным изложением программы вальпургиевых обрядов в знаменательную ночь по всем весям Гарца, с указанием подъездных дорого, отелей, расписанием поездов. Так, в программе замка Фалькенштайн обозначены: лавки с атрибутами для ведьм, амулетами, заговорёнными травами; таверна с продажей напитков и сладостей средневековых рецептов; обучение процессу заваривания ведьминых зелий; музыкальные процессии чертей с ведьмами; театральное представление "История доктора Иоганна Фауста"; зажигание ведьмацкого костра с плясками вокруг в обществе теней и духов, и как апофеоз - к полуночи "в огне из Земли и Неба отлёт всех, к тому готовых, на Блоксберг" (Блоксберг - старое название горы Брокен в Гарце, а также других гор в Германии, где, по народным поверьям, ночью сбираются ведьмы на шабаш).

Никак не можем представить себе подобный шабаш в исполненном спокойного достоинства Балленштедте. Во времена Гёте, конец XVIII - первая половина XIX века, в Балленштедте царил дворцовый уклад жизни и соблюдением правил старинного этикета. Художник Вильгельм фон Кюгельген, сестры Вильгельмина и Каролина Бордуа оставили заметный след в культуре Германии XIX века. Каролина, получившая художественное образование в академии Ваймара, часто гостила у Гёте и рисовала его портреты. Вильгельм фон Кюгельген получил статус придворного художника. Его доверительная дружба с юной герцогиней Фредерикой фон Хольштайн-Глюксбург способствовала художественному расцвету резиденции Балленштедта. В 1853 году Вильгельм стал главным камердинером герцего Александра Карла фон Анхальт, страдавшего душевным недугом. Регентом Александра была его супруга Фредерика (1811-1902).

Надо сказать, что свой нынешний вид замок принял при князе Фридрихе Альберте (1735-1796), окончательно перенёсшим княжескую резиденцию в Балленштедт. При нём было пристроено второе крыло, заново отстроена монастырская церковь на старом фундаменте. От старых стен остались крестовый ход, трапезная, капительзал, башня и кирха с комнатами выше, и крипта. Фридрих Альберт начал также перестройку замкового сада от стиля барокко в сад-ландшафт.

И уже в XIX герцог Александр Карл и супругой Фредерикой осуществили полную реконструкцию замкового парка. Фредерика фон Анхальт с особой любовью занималась реставрацией оставшихся свидетельств старины асканиев-анхальтовской Земли, и, как нам говорили, особенно почитала образ Уты. Наряду с атмосферой блестящих балов, звенящей музыки, модного променада на курорте Алексисбада, Фредерика не жалела сил и средств на социальные нужды, основала благотворительный фонд и приют для сирот, школу для малолетних детей, школу шитья и вязания для бедных девушек. В замковом парке поставлен барельеф этой прекрасной женшине, много сделавшей для сохранения связанных с Утой фон Балленштедт родовых земель Асканиев.